Родителей Гетмана судьба свела в провинции Морровинд. В 174 году 4 эры, Ллерил Морвейн, советник Великого Дома Редоран (а также управитель Вороньей Скалы), прибыл на материковый Морровинд, так как вследствие серьёзных политических разногласий между Великими Домами, его присутствие на совещании Дома Редоран являлось необходимым.
В городе Блэклайт Ллерил познакомился с молодой данмеркой, Авузой Омавель. Женщина была небогата, зарабатывала на жизнь фермерством, а также продажей овощей и алхимических ингредиентов. Авуза покорила советника не только красотой, но и добропорядочностью, сдержанностью. Советник Морвейн влюбился как мальчишка, не очень беспокоясь о последствиях. Ллерил предупредил свою возлюбленную о том, что она не должна иметь от него детей, и что, даже если бы это произошло, ребёнок никак не должен унаследовать фамилию отца. Традиции Дома Редоран не позволяли высшим чинам Совета заключать браки с представителями других Великих Домов, а также с простолюдинами, не имеющими никакого отношения к Дому Редоран и не посвящёнными в его тайны. К тому же, Авуза не имела желания вступать в Дом Редоран, предпочитая вести тихую спокойную жизнь вдали от политики и опасностей.
Он приходил к ней по вечерам, переодеваясь в простые одежды, дабы не быть узнанным кем-то из обывателей. Его ухаживания, прогулки под луной в садах Блеклайта доставляли обоим несказанное удовольствие. Напряжённое время политических заговоров превратилось у Морвейна в медовый месяц. Но пришло время возвращаться на Солстхейм...
Своему доверенному лицу, Зеетулу, Ллерил поручил присматривать за Авузой, впрочем, это поручение ограничивалось приёмом писем лично от Авузы Омавель и решением её небольших проблем. В течение четырёх месяцев между ними продолжалась переписка в нежных тонах, потом письма от данмерки перестали приходить. Ещё через 4 месяца советник Морвейн получил от неё грустное письмо с нотками отчаяния. Одновременно с этим Зеетул сообщил Ллерилу о том, что Авуза Омавель беременна и скоро у неё родится ребёнок. Морвейн огорчился данным известием, он предпочёл более не задумываться об этой ситуации в ближайшие месяцы и переключиться на экономические проблемы Вороньей Скалы.
Однако через пару месяцев советник Морвейн получил от Авузы записку, написанную небрежным почерком, умоляющей его немедленно приехать к ней, лишь наедине данмерка может поговорить с ним о чём-то очень важном. На тот момент ребёнку Авузы Омавель должно было исполниться 2 месяца, и советник был извещён об этом. Не зная что думать, Ллерил спешно отправил письмо Зеетулу с указанием немедленно разузнать в чём дело и разобраться с проблемами Авузы. Не дождавшись никакого ответа ни от помощника, ни от возлюбленной, советник Морвейн отправился в Морровинд сам.
Путешествуя на корабле к Блэклайту, Морвейн всё время думал о причине его вызова данмеркой. На какое-то время советник воспылал гневом при мысли, что Авуза намерена шантажировать его и требовать денег в обмен на молчание о происхождении сына, либо будет требовать присвоить младенцу фамилию отца. В таком случае, возможно, придётся её убить, и сделать это надо самому, никто не должен знать этой истории. "О нет, только не это, я же никогда себя не прощу... и только не моим клинком, для этой цели надо будет найти другое оружие", - с сокрушением думал советник. Ллерил отдался воспоминаниям, он знал Авузу Омавель как кроткую милую женщину, совершенно лишённую агрессии и коварства, и не питающую интереса к власти и политическим интригам.
Советник Морвейн прибыл в Морровинд инкогнито, и даже не известив о своём приезде Дом Редоран, отправился напрямую в Альдмору, маленькое поселение, где проживала данмерка, оставив для личной охраны лишь одного стражника, а оставшимся пятерым приказал сторожить корабль. В большей степени это было проявлением осторожности, ибо в последнее время обострились столкновения с гильдией Камонна Тонг, и Морвейн не исключал, что на него открыта "охота" наёмниками этой организации. Поздним вечером Ллерил приехал в Альдмору по южной дороге. В окрестностях деревни было тихо и безлюдно. Внезапно на советника Морвейна напали два человека в тёмных одеждах, вооружённых кинжалами. Ллерил быстро убил одного из них, а с другим расправился стражник, телохранитель Морвейна. Знаком приказав своему охраннику не шуметь, советник с осторожностью продолжил путь, внимательно осматриваясь по сторонам и держа в руке особый кинжал с парализующим эффектом. Не доходя до дома Авузы, Ллерил велел стражнику сторожить
поодаль, а сам в одиночку прокрался ближе к дому, и прислушивался к каждому звуку. Внезапно он услышал женские крики, и вспыхнул гневом. Тихо ступая, Морвейн бесшумно открыл дверь и в полутьме увидел человека, стоящего к нему спиной, и в дальней комнате дома ещё двух преступников, которые склонились над окровавленной женщиной. Голос Авузы он узнал сразу. В приступе ярости советник жестоко расправился с мерзавцами и поспешил к женщине, намереваясь осмотреть её раны и чем-то помочь. "Позаботься о сыне... о Гетмане. Не оставь его... умоляю..." - с трудом произнесла Авуза, и умерла. Ллерил осмотрел многочисленные раны на теле женщины, нахмурился, вскочил и спешно обыскал преступников. Найдя на теле одного из них письмо с приказом о ликвидации, советник бегло осмотрел дом. Ребёнка он нашёл быстро, так как мальчик плакал в небольшой колыбельке. В подвале дома Морвейн обнаружил мёртвого Зеетула, своего доверенного человека.
Выйдя на улицу, Ллерил увидел своего охранника в костяном доспехе, неподалёку от него лежали два трупа. Поняв, что это последние из убийц, Морвейн отдал стражнику распоряжения, и тот принялся обходить все дома деревни и приказывал от имени Дома Редоран немедленно найти кормилицу для младенца, обещая в награду кошелёк золота, в противном же случае грозил обложить жителей Альдморы непомерным налогом. Доверив местным стражам порядка разбираться с трупами преступников и с организацией похорон, советник Морвейн со своим сыном, новой кормилицей и личным охранником тайно совершил путешествие в Морнхолд. В течение нескольких дней Ллерил отыскал в пригороде бедную бездетную женщину, Милвуру Далион, которая согласилась принять ребёнка как собственного сына, Морвейн же пообещал присылать Милвуре кошелёк с золотом первого числа каждого месяца вместе с его доверенным лицом. В тягостном настроении Ллерил уехал в Блэклайт и вернулся к повседневным делам.

Гетман воспитывался и рос в домике Милвуры Далион, данмерки, фамилию которой и унаследовал. Женщина жила очень бедно, редко находила работу, за которую чаще всего получала гроши. Но со временем, благодаря финансовой поддержке советника Морвейна, она выучилась портняжному ремеслу, и открыла своё дело - шила и продавала простую одежду. Гетман Далион воспитывался в любви и заботе, обучался земледелию, и во всём помогал матери по хозяйству. Милвура научила его уважать старшее поколение, быть участливым к чужой беде, всегда быть честным и принимать справедливые решения, избегая агрессии и кровопролития. Несколько раз навестить сына приезжал советник Морвейн, но эти визиты были недолгими, и разговоры ребёнка с "суровым гостем" были незначительны. Однако, когда Гетману исполнилось 10 лет, мама решила, что сын уже достаточно большой и должен знать свою историю. Милвура рассказала ему, как десять лет назад на рынке Морнхолда к ней подошёл человек в тёмной одежде и расспрашивал её о семье и работе, затем сделал ей предложение: взять в семью ребёнка как приёмного сына, пообещав регулярно снабжать золотом для покрытия расходов и на пропитание. Данмерка согласилась, потому что была одинока, не могла найти мужа, и оттого, что стать матерью было её давней мечтой. Она не верила, что этот мужчина будет присылать ей деньги. А со временем, став мастером пошива простой одежды, Милвура смогла приобретать более ценные материалы, и научилась шить дорогие и праздничные наряды. Приходила торговать на Великий рынок, и несколько раз видела этого богатого господина, который отдал ей Гетмана. Расспросив влиятельных людей, Милвура узнала, что этого данмера зовут Ллерил Морвейн, и, поразившись такому открытию, не знала впоследствии, как держать себя в присутствии советника Дома Редоран. Милвура высказала сыну свои соображения: так как этот господин периодически является к ним в гости, и ни разу не пропустил денежного перевода, то, возможно, он является отцом Гетмана. Это шокировало паренька, он высказал всё, что думает по этому поводу своей матери, и слова его не были лестными. Гетман перестал упоминать имя Ллерила в разговорах, но затаил на него обиду. С этого момента его отношения с Морвейном стали натянутыми. Когда Гетману исполнилось 15 лет, мама начала преподавать ему уроки швейного дела, чтобы он мог помогать ей и обрёл хотя бы начальные навыки в этом ремесле. Однако вскоре произошло ужасное событие: Милвуру Далион убили грабители, когда она в одиночестве возвращалась с Великого рынка, и забрали все товары, которые данмерка имела при себе (поэтому теперь профессия асассина вызывает у Гетмана отвращение). После поездки в город Некром, куда Гетман отвёз для захоронения останки своей матушки, денег почти не осталось. Юный данмер пытался торговать на рынке, но не обладая внушительной внешностью и красноречием, не мог добиться в этом деле успеха. И когда прибыл доверенный человек советника Морвейна, чтобы передать кошелёк с золотом, Гетман рассказал ему, что матушки больше нет. Через неделю и сам отец приехал навестить сына. Общение было нелёгким. Гетман прямо спросил, является ли Ллерил его пропавшим отцом. И когда тот нехотя подтвердил это, Далион заявил: "А я думал, что отец должен воспитывать своего сына и всегда быть рядом". Советник Морвейн терпеливо выслушал упрёки сына, и затем вкратце рассказал ему историю Авузы Омавель. А также сказал, что его долг позаботиться о воспитании сына не забыт им, и сейчас самый подходящий момент для поступления на обучение в Дом Редоран, а овладев всеми необходимыми навыками и знаниями, по достижении 20 лет, Гетман сможет начать свою карьеру в Доме Редоран и получить свой первый ранг. Далион отпирался недолго, отказаться от столь выгодного предложения было бы нелепо. Доверив свой дом родному брату Милвуры Далион, бедному данмеру, у которого была дочь на выданье, Гетман в сопровождении отца отправился в Блеклайт.
В резиденции Дома Редоран советник Морвейн представил Далиона преподавателям и некоторым влиятельным лицам, с которыми сын периодически должен был пересекаться по различным вопросам и делам, однако представил его не как своего сына, а как юношу, подающего надежды и рекомендованного к обучению неким лучшим другом из Морнхолда.

На первом году обучения Гетман изучал досконально свой родной язык Данмерис, параллельно штудируя и Эшлендис (язык данмерских племён). От изучения древних языков он отказался сразу, так как не видел себя в профессии мага или учёного. Также в обязательном порядке Гетман усвоил правила этикета, и всегда соблюдал субординацию в разговоре с высшими чинами и преподавателями. Он никогда не опаздывал на занятия. С особым интересом осваивал стрельбу из лука, развивая свою меткость.
На втором году обучения Далион изучал язык Тармиэлик, занимался плаванием, развивая силу и выносливость, а также фехтованием на клинковом оружии, упражняясь в ловкости. Гетман зарабатывал на жизнь, работая курьером Дома Редоран, а также помогая местной библиотеке в переписывании (копировании) книг и документов. Благодаря своей внимательности и каллиграфическому почерку, Далион постепенно стал незаменимым работником библиотеки, т.к. желающих заниматься копированием фолиантов было очень немного. В свободное время он читал в библиотеке разнообразные познавательные книги.
Третий год обучения Гетман посвятил изучению языка Нордик, и ещё усерднее упражнялся в стрельбе из лука, однако меньше внимания стал уделять плаванию и фехтованию, переключившись на тренировки по рукопашному бою. Параллельно с познаванием жизни на Вварденфелле, в сознании Гетмана усиливалось непонимание и зрело глубокое недовольство местными порядками и разобщённостью данмерских кланов и племён. Воспитанный на идее, что все данмеры - братья, и должны поддерживать друг друга, защищая свой немногочисленный народ от всевозможных захватчиков с других материков, Далион крайне тяжело воспринимал взаимоотношения между Великими Домами Вварденфелла.
На четвёртом году обучения, его перевели на Ввандерфелл, в восстанавливающийся Вивек. Гетман начал изучать эльфийский язык, возобновил тренировки с холодным оружием. Плавание и стрельба из лука отошли на второй план. Начав глубже изучать по книгам историю Морровинда и данмеров, Далион закипал негодованием и чувствовал потребность высказаться. Однако, обратившись к своим преподавателям, он не нашёл отклика и поддержки. А заявившись к одному из советников Дома Редоран с просьбой объяснить, как может оправдываться политика истребления данмеров данмерами среди уважаемых Великих Домов, являющих собой оплот защитников Вварденфелла, Гетман был просто выставлен вон. Придя в сильное душевное волнение и психанув, он понял, что больше не хочет находиться в этом Доме. Далион собрал своё оружие, щит и лёгкие доспехи, и просто ушёл, никому не сказав ни слова.
Ситуация с побегом Гетмана требует особого рассмотрения. Боевой опыт молодого данмера был невелик, и передвигался Гетман осторожно, сохраняя осмотрительность, чтобы не привлечь ненароком какое-нибудь крупное животное. У него не было конкретной цели, и, продвигаясь вглубь острова, Далион хотел только одного: побыть в уединении, и хорошенько всё обдумать. На второй день пути Гетман обнаружил широкий ручей, протекающий посередине небольшого пустынного плато. Найдя это место привлекательным, он решил здесь остановиться. А обнаружив остатки чужого лагеря с затухшим кострищем и котелком, даже обрадовался. Подстрелив краба, Далион сварил суп и утолил голод. Размышляя над своей ситуацией, Гетман осознавал, что достойного выхода из положения нет. Вернуться домой в Морнхолд не могло быть хорошей идеей, так как там теперь проживала его сводная сестра с мужем (дядя Далиона, который присматривал за домом, известил Гетмана, что молодожёнам негде жить, и поэтому они займут его дом на неопределённый срок). Вернуться в Дом Редоран, чтобы получив там должность, стать убийцей таких же данмеров из Других Великих Домов, он тоже не мог. На третий день юноша продолжал строить шалаш из подручных материалов. Разрубая небольшое бревно, Гетман со спины внезапно подвергся нападению алита. Получив ранение плеча и испугавшись, Далион бросил колун и принялся бегать вокруг шалаша, оценивая ситуацию. Ему удалось подобрать свой щит и короткий клинок, но не будучи одетым в доспех, Гетман не был готов к бою с таким серьёзным противником. Прикрываясь щитом и отбиваясь коротким мечом, он терял силы и истекал кровью. Алит удары Гетмана переносил легко. Почувствовав, что правую руку, держащую кинжал, сковала судорога, Далион опустил её. Просто защищаясь щитом, прислонившись к стенке шалаша, он боролся с сильным головокружением и общей скованностью. Когда силы покинули Гетмана, он немного опустил щит, и вдруг увидел, что из глаза алита торчит ржавая стрела, и ещё одна стрела тут же вонзилась алиту в шею. Внезапно в глазах всё поплыло, и Далион потерял сознание.
Очнулся Гетман в тёмной юрте, наполненной ароматами трав. Где-то рядом слышался голос женщины, но Далион не мог её рассмотреть, т.к. глаза застилал дым. Юноша подумал, что это его мама, настоящая, нашла его и проводит лечебные ритуалы. Следующие несколько дней Гетман много спал, боль постепенно оставляла его. И со временем, он начал различать навещающих его данмеров. Знакомых лиц не было, и это наводило на юношу печаль. Когда болезнь начала отступать, и Гетман уже мог сидеть на кровати, он начал говорить с девушкой, которая приходила чаще других. Оказывается, Далиона приютил лагерь эшлендеров: девушка Сумиоко в течение суток издалека наблюдала за тем, как молодой данмер строит шалаш у ручья, и решила, что это пилигрим, совершающий паломничество. Застрелив алита из лука, Сумиоко поспешила на помощь Гетману, и найдя его ещё живым, уговорила гулхана племени и шаманку принять и подлечить раненого путешественника. Укусом в плечо алит заразил Гетмана атаксией, поэтому лечение молодого данмера оказалось более продолжительным. После выздоровления у Гетмана состоялся разговор с шаманкой племени.
Высказав ей свои представления о мире и единстве между данмерами, Далион услышал ответ шаманки, который запомнился ему на всю жизнь. "Я буду говорить только за наше племя. Какой именно мир ты предлагаешь между нашими кланами? Мы защищаем чистоту веры и чистоту нашей крови. Что есть Храм, который организовали кланы Великих Домов? Это культ поклонения Трибуналу, лжебогам, убийцам Неревара. Даже если, как ты говоришь, теперь они святые, а не боги, создание алтарей для поклонения им – это святотатство. Представители Дома Хлаалу во время войны с Империей истребили более половины воинов Дома Индорил. Великие Дома занимаются уничтожением данмеров, себе подобных, ради жажды власти и наживы. И веру разбавляют ересью. Никто не заставит нас родниться с Империей. Мы пресекаем контакты с чужеземцами. Чтобы избежать иноверия и кровосмешения. Мы защищаем свой род, как и духи наших предков. Ничто нечистое не может войти в нашу среду. Также и рабов не держим, не вмешиваемся в чужую жизнь. Это замкнутый круг, наш круг. Нам не нужны подачки цивилизации. Просвещение, письменность... Что это даёт? Право на порабощение других, менее образованных народов, и более грамотное документальное оформление всего этого ханжества? Твоё предложение присоединиться к нашему племени мы вынуждены отклонить, потому что, во-первых, не знаем, каких ты кровей и из какого клана, так как тебе самому это неизвестно. Во-вторых, в ответ на твоё предложение о мире: мы не можем объединяться с братоубийцами и с теми, кто в храмах воздвигает позорные алтари. В-третьих, мы не должны родниться с цивилизацией, которая будет разбавлять нашу веру ересью и подвергать наше племя кровосмешению. Иначе будет уничтожена наша культура, от нас отвернутся наши предки, а данмеры нашего клана, затерявшись среди чуждых народов и верований, будут рассеяны по всему миру, и как результат, наше племя будет стёрто с лица земли". Не имея разрешения долее оставаться в лагере эшлендеров, а также получив запрет на встречи с Сумиоко, что весьма огорчило Гетмана, он направился прямо в Вивек. Сняв комнату в гостинице, данмер незамедлительно написал письмо отцу. Далион нашёл гонца и передал ему письмо, но тут же узнал, что Ллерил Морвейн сейчас в Вивеке, а не на Солстхейме. Письмо было доставлено немедленно, и вечером советник Морвейн нанёс визит своему сыну. Он объяснил, что недавно приехал с Вороньей Скалы, чтобы лично участвовать в поисках Гетмана. Далее у отца и сына состоялся разговор на болезненные темы, которые Далион изложил в своём письме.

- Вот ты жалуешься, сын, что Дом Редоран преследует эшлендеров. Но это не совсем так. С давних пор они высмеивали главную веру нашего Храма, богов Трибунала. Поэтому представляли еретическую опасность. Но сейчас, когда Альмсиви свержены Нереваром, острых углов соприкосновения у нас с эшлендерами больше нет. Мы намного лояльнее относимся к ним, однако эти дикари сами не желают вступать в контакт с представителями Великих Домов. А те эшлендеры, которые не относятся к известным кланам, являются, по большей части разбойниками и мародёрами, убивающими путешественников. Поэтому с таковыми мы продолжаем бороться.
- Дикари? Изгои? Однако, несмотря на это, эшлендеры смогли распознать Нереварина в его судьбоносном воплощении. Разве ты будешь отрицать, что эти данмеры обладают особой мудростью? Я не понимаю, как можно было отдаться на милость лжебогов Альмсиви, убийц Неревара?
- А ты попробуй на это посмотреть с другой стороны. Времена покровительства Альмсиви многие называют процветанием данмерского народа. Ведь они поддерживали и оберегали всех нас. Их мы должны благодарить за возведение Призрачного Предела, который защищал нас от моровых чудовищ. Также Вивек смог уберечь Вварденфелл от метеорита, комка ярости Шеогората, и научил данмеров дышать под водой во время нашествия акавирских захватчиков. И, нужно признать, что во время войны с Империей Вивек провёл переговоры с императором Септимом и заключил мирный договор. Дом Индорил и Храм были ошеломлены таким договором. Тем не менее, Вварденфелл был спасён от войны с Империей.
- Но не от внутриклановых междоусобиц, так ведь? Чем руководствовался Дом Хлаалу? - спросил Гетман. - Его приверженцы порезали данмеров больше чем имперцы за всю историю войны!
- Тем не менее, Дом Хлаалу смог договориться с Имперскими дипломатами, и сдав Вварденфелл без боя, тем самым сохранить жизнь оставшимся данмерам.
- Давай, скажи, что одобряешь их поступки...
- Нет. Здесь я с тобой согласен. У Дома Хлаалу имперское лицо, они втёрлись в доверие более сильному противнику. Сменили личину, обменялись культурами с врагом. Это мерзавцы и предатели, - с яростью сказал Морвейн, - в то время как Дом Редоран готов был биться насмерть с войсками Септима, эти подонки из Хлаалу вырезали половину армии Дома Индорил, наших элитных воинов. Чтобы ослабить сопротивление нашего народа. И принялись лизать сапоги имперским захватчикам. Запомни, главный девиз Дома Хлаалу - выжить и нажиться. Чтобы доверять им - нужно быть идиотом.
- А что с Домом Телванни? Почему они во время войны остались в стороне? - спросил Далион.
- Телванни вообще нигде ни причём. Они просто заняли себе владения на побережье и держатся особняком. Лишь бы их не трогали, и не мешали заниматься работорговлей. Дом Дрес тоже испокон веков на своей земле использовал труд рабов. Но теперь живут иначе. Привлекают наёмных рабочих.
- Рабство - это ужасно. Возможно, поэтому наш народ подвергается тирании и гневу богов? Но больше всего меня огорчает постоянная вражда между Великими домами. Ещё и создали организацию Мораг Тонг, для того, чтобы "законно" убивать представителей других Великих домов.
- Это очень большой вопрос, - задумчиво проговорил советник Морвейн. - За непримиримостью Великих Домов стоит ещё одна особая сила: влиятельные гильдии. Дом Хлаалу был в одной цепи с Гильдией бойцов, а также с преступным синдикатом Камонна Тонг. За что и поплатились, ведь их лишили права называться Великим Домом. Более того, этот синдикат контролирует советников Дома Садрас, что пришел на смену Хлаалу. Так как обоими этими организациями управляют лица, состоящие в родственных связях. Гильдии и Великие Дома представляют собой пассивно враждующие друг с другом бастионы. К сожалению, это придуманный тобою миф - о том, что все данмеры являют собой дружное братство. Особенно после того как пала династия королей.
- Невероятно. Мне очень больно это сознавать, - нахмурился Далион. - И я не желаю знать, кто убил мою настоящую мать. Если это был данмер, то я... - юноша закрыл лицо руками.
- И что, - советник Морвейн отвёл взгляд, - скажешь, что данмеры являются самым скверным народом, нещадно уничтожающим своих земляков? Вот норды друг за друга стоят горой, - попытался сменить тему Морвейн.
- Правда? А как они относятся к данмерам? - с интересом спросил Далион.
- Кхм. Знаешь, в городе Виндхельм не приветствуют данмеров, для них отведено особое место в низине города, что-то наподобие гетто.
- Значит, данмеры в Скайриме живут в резервациях?!
- Нет, - рассмеялся советник Морвейн, - я говорю о Виндхельме. Там обосновался один амбициозный норд, Ульфрик, который решил собрать дружину из таких же нордов и прогнать имперцев с родной земли. Да, провинция Скайрим считается второй родиной нордов. В каком-то смысле усилия Ульфрика напомнили мне позицию данмер и Дома Индорил во время войны с Империей.
- Ульфрик является героем в Скайриме?
- Среди нордов, пожалуй. Он не будет твоим героем. Так как его главный девиз «Скайрим для нордов!». Ульфрик также борется за право открыто почитать Талоса, что мне несовсем понятно. Ведь идеей Талоса было объединить под знаменем Империи все народы и провинции в единое государство. А норды признают только свой народ хозяевами Скайрима. Что-то тут не вяжется.
- А кто запрещает почитать Талоса?
- Талмор. Вот поедешь в Скайрим и всё узнаешь. Найдёшь там множество интересных ремёсел и занятий. Подивишься местному климату. Ты ведь не боишься снега и холодов? - улыбнулся Морвейн.
- А какой прок Талмору от запрещения поклонения Талосу?
- Хм. Лучшие умы Империи ломают себе голову над этой тайной. И вдруг появляешься ты, никому не известный юнец, и требуешь, чтобы тебе выложили ответы на все вопросы. Я не рекомендую тебе совать нос в подобные дела. Думай о своём будущем. Чем ты планируешь заняться теперь?
- Я точно не буду строить карьеру в Доме Редоран. И в любом другом Великом Доме. Это избавит меня от развития снобизма и необходимости лишать жизни данмеров ради каких-либо меркантильных интересов.
- Гм. Я даже не могу наказать тебя теперь за эти слова... Так как не дал тебе должного воспитания и понимания ценностей Дома Редоран. Не имею такого права. И фамилию свою тебе дать не могу. Прости меня.
- Не стоит беспокоиться. Зачем мне отец, который боится показаться со мной в обществе и признать меня собственным сыном? Мне не нужна фамилия Морвейн, - взгляды отца и сына скрестились.
- Вот как... Ты слишком молод, слишком горяч. У тебя мой характер. И мягкосердечие твоей матери. Она тоже не желала проливать чью-либо кровь. Я был бы рад, если бы ты служил при Доме Индорил. На любой должности. В данный момент он расформирован, но его служители влились в иерархию Храма. Скажи, у тебя есть желание стать жрецом?
- Мне нужно многое обдумать.
- Если выберешь этот путь, я представлю тебя влиятельным персонам из этой организации. Но дальше всё будет зависеть только от тебя. Не вздумай больше меня позорить.
- Я виноват. Прости, отец. Меня ещё мучает один вопрос. Вот скажи, как ты принял тот факт, что так почитаемый вами Неревар в своём новом воплощении покончил с богами Трибунала? - осторожно спросил Далион. Ллерил Морвейн не ответил; внезапно его лицо потемнело, и он хлопнув дверью вышел из комнаты. Гетман заволновался, но вскоре отец вернулся, держа в руке две бутылки суджаммы. Разговор продолжался до глубокой ночи.

Через три дня после вышеизложенного разговора с отцом Гетману исполнилось 19 лет. Он принял решение получить профессию целителя. Советник Морвейн нашёл в городе Вивек подходящего для этой цели учителя. Через год Далион освоил начальные навыки целительства, и мог самостоятельно лечить многие болезни и ранения. Но в алхимии, как он ни старался, успехов достичь не смог. Время подготовления и вызревания трав были недоступны для его понимания. Также не хватало терпения на приготовление микстур. Далион даже несколько раз отравился эликсирами собственного приготовления. Ещё через два года представители Храма позволили Гетману основать Лагерь врачебной помощи, расположенный севернее руин Сурана, чтобы оказывать поддержку раненым пилигримам, которые совершают опасное путешествие к лагерям эшлендеров. Однажды один из путешественников в благодарность за исцеление подарил Гетману арбалет. Восхитившись мощью и бесшумностью этого оружия, Далион начал упражняться в стрельбе из арбалета, полюбив охотиться в пустошах Эшленда. Прошло ещё семь лет. Гетман изнывал от скуки, устав от руин и пустошей Вварденфелла. Он с большим интересом слушал рассказы путешественников о Скайриме и Сиродиле. Овладев навыками рукопашного боя и стрельбы из арбалета, Далион почувствовал себя готовым отправиться в полный неведомых опасностей Скайрим. Попрощавшись со своими друзьями, он отправился в путешествие.